. Записаться на обучение

18.12.2013 Радислав Мильруд: "Языковым пуританам важнее красивый фасад, чем то, что происходит на заднем дворе"

В конце ноября "Языковая школа Дмитрия Никитина" принимала интересного спикера – доктора педагогических наук, профессора кафедры "Международная профессиональная и научная коммуникация" Тамбовского государственного технического университета, Радислава Мильруда.

Радислав Петрович приезжает по приглашению школы не в первый раз, и его семинары вызывают огромный интерес у аудиторииРадислав Петрович приезжает по приглашению школы не в первый раз, и его семинары вызывают огромный интерес у аудитории.

Мильруд имеет крайне любопытный взгляд на развитие языка и рассматривает его как сверхсложное образование, которое обладает непредсказуемостью форм. Отчасти это противоречит общепринятому представлению о языке как логически структурированной системе, которая имеет четкие законы развития.

В нынешний приезд Радислава Петровича нам захотелось поговорить не о темах его семинаров (их все и так посетили, и знают о чем там шла речь), но о таких интересных явлениях языка и социума как языковая норма, непредсказуемость языка, языковое пуританство и многом другом…

– Радислав Петрович, что такое языковая норма и кто ее придумал?

– С одной стороны, языковая норма – это продукт народной демократии, культуры, коллективный способ бытия. Отсюда возникает та языковая норма, согласно которой люди отличают свой язык от другого. Другая – литературная. Она является продуктом цивилизации. Литературные нормы вводятся для того, чтобы язык стал более понятным и универсальным инструментом, чтобы он был экспрессивнее, правильнее. Но это так называемая норма сверху, потому что при ее принятии сказывается воля ученых, иногда госзаказ, государственная языковая политика. Иногда эти две нормы конфликтуют, в особенности, когда норма "сверху" отрицает ту, что "снизу". Иногда ученые договариваются до утверждения, что норма "снизу" – это нарушение, хотя история показывает, что "народная норма" всегда побеждает, преодолевая запреты и сопротивления. Когда-то мужской род слова "кофе" был оправдан его формой: "кофей". Сейчас "кофей" превратился в "кофе", и его род автоматически стал расцениваться как средний. И естественно, что число людей употребляющих слово "кофе" в среднем роде, увеличивается, что не считается нормой.

– В таком случае, что вы можете ответить на возражения языковых пуристов, отстаивающих литературные нормы языка?

Языковым пуританам важнее красота, чем то, что происходит на заднем дворе– Я ничего возразить не могу, скажу только, что пуризм, или пуританство в языке – это демонстрация достижений, если хотите, фасада. Языковым пуританам важнее красота, чем то, что происходит на заднем дворе. Язык, который развивается снизу – это задний двор, именно там настоящая языковая культура. А фасад – он и есть фасад, на него приятно смотреть, но это не реальная жизнь, это потемкинские деревни. Народ никогда не говорил, и не будет говорить правильно, все говорят так, как удобно. Пуританство в языке всегда обусловлено тем, с какой культурой мы имеем дело. Если это культура фасада: "ах я не хочу показывать свой задний двор", то языковой пуризм цветет здесь пышным цветом, если это культура не фасадная, то там пуританство в языке будет не очень понятно. Например, в Англии все гордятся той местностью, где они родились, и даже в парламенте говорят на языке родной деревни, а не на языке ВВС. При этом, несмотря на то, что этот язык далек от идеала, никому не приходит в голову его стыдиться и считать себя неграмотными. В английском языке есть масса диалектов, все они живые и востребованные.

– На ваш взгляд, какая сейчас языковая культура более пуританская: российская, или британская?

– В России чистота русского языка ассоциируется с чувством патриотизма, с сопротивлением влиянию других языков. Поэтому мне представляется, что пуританские традиции сильнее в России, потому что здесь очень сильна независимость языка от иных культур и языков.

– Если при вас человек намеренно произнес слово "ложить", вы как-то на это отреагируете?

– Я никак на это не отреагирую, потому что передо мной как раз эта самая народная норма. Нет, я знаю, что это неправильно, но народная норма меня не коробит. Язык – это реальность сознания, чужое сознание во много раз интереснее, чем фасад, когда сознание грязноватое, неубранное и не подметенное, но речь изысканная.

– Не кажется ли вам, что за века язык слишком испытал на себе действие внешних факторов и сейчас возвращается к привычному, изначальному для него состоянию?

– Ни один язык никогда в мире не существует изолированно от других. В любые эпохи и времена всегда происходит очень активный обмен словами, понятиями и нормами жизни. Язык непрерывно обогащается, причем трудно себе даже представить те огромные масштабы влияния других языков на наш язык в древние времена. Поэтому нельзя говорить о каком-то изначальном состоянии. Язык всегда был и есть изменяющейся системой, если лишить его притоков, он иссякнет.

– От чего зависит появление новых феноменов в языке?

Ни один язык никогда в мире не существует изолированно от других– Язык – это система саморазвивающаяся. Если академия наук считает, что она может влиять на язык, она ошибается. Её благородное дело – отслеживать процессы, которые происходят в языке, и составлять научный прогноз. Влиять, конечно, можно, но если в масштабе человеческой жизни еще можно притормозить его естественное развитие, то в перспективе ничего затормозить нельзя. Язык – это сверхсложная система, которая развивается по принципу синергии, или объединения огромного количества факторов. И когда вступает в дело процесс синергии, начинают выделяться точки бифуркации – непредсказуемого ветвления языка. Другими словами, куда пойдет в следующую минуту язык, никто не знает. Эти изменения в языке: выдвижения в лидеры, уход с позиций лидерства, в исторической перспективе всего лишь явления момента.

– То есть на язык не влияет вообще ничего?

– Наоборот, на него влияет слишком многое. И его самое главное свойство, как любой сверхсложной системы заключается в том, что основные факторы, влияющие на язык, невидимы. Бабочка в Африке машет крылом, а в Калифорнии случается ураган.

– Вопрос, на который можно ответить лишь гипотетически, основываясь на вашей теории развития языка. Есть ли вероятность, что некогда языки существовали единым конгломератом, что-то вроде одного большого вавилонского языка, и есть ли в таком случае вероятность, что в какой-то момент они перестанут "разбегаться", как галактики, и объединятся вновь?

– Если будут созданы условия, а так оно и будет в век новых информационно-коммуникационных технологий, то коммуникация между людьми на планете будет более тесной, и языки еще больше будут обмениваться своими средствами, а это означает, что, скорее всего, выработается какой-то над-язык, который позволит людям понимать друг друга. И вот тут существует интересное явление: каждая народ, нация, этнос носитель языка в период глобализации только больше осознает свою самобытность и обязательно сохраняет свой язык. Диалог культур – это единственно возможный способ познания себя.

– Если язык будет един, как проявится самобытность?

В России чистота русского языка ассоциируется с чувством патриотизма, с сопротивлением влиянию других языков– Я не говорил, что язык будет единый. Просто у людей выработается определенный способ международного общения, который будет состоять из средств наиболее востребованных языков. При этом повысится значение собственного языка. Такое происходит сейчас, например, с английским языком. Он аккумулируется в разных культурах, но во всех этих культурах он разный, и не он влияет на культуры, а культуры на него.

– Насколько нужно перенестись в прошлое, чтобы увидеть реальные изменения в языке?

– Могу прокомментировать этот вопрос с точки зрения собственной жизни. Я активно "вошел" в язык активно с 50-х годов ХХ века. Больших реформ грамматики с тех пор не было, а вот, что касается концептосферы, тут произошли серьезные изменения. Многие понятия просто ушли из языка. Сегодня дети не знают, что такое, например, "колхоз". Сам я смеялся, когда услышал название тамбовского колхоза "Ответ кулакам". А ведь люди называли этот колхоз с гордостью, потому что хотели дать ответ врагам трудового народа.

– Если язык передается из поколения в поколение, на каком же этапе происходят изменения?

– Из поколения в поколение передается не только язык, но и культура, только она оказывается более устойчивой, чем язык. Об этом говорил еще де Соссюр, когда говорил о произвольности языкового знака. Знак – это просто последовательность звуков речи, буквы придумали вообще на последнем витке цивилизации. Любой язык и его знаки возникали спонтанно и интуитивно на основе знаков и звуков других языков. Именно в силу произвольности языкового знака, язык оказывается таким легким для трансформации. Знак произволен, сегодня слова означают одно, завтра они будут означать совсем другое. Для примера можно взять соответствия наших слов и слов ближайших соседей. Например, в Македонии наши овощи называются "фрукты", а овощи – "зеленци".

– Можно ли сказать, что через несколько веков мы не узнаем своего языка?

– Это будет намного раньше. Уже сейчас, в начале ХХI века весьма странно слышать некоторые слова и обороты века XIX, а ведь прошло всего 100 с небольшим лет. И даже некоторые выражения первой половины ХХ века для нас анахронизмы. Некоторые помнят Утесова и Шульженко, которые пели "с[ч]астье", а не "[щ]астье". Совсем другая фонетика. Хотя это тот же самый язык, но его уже не узнать.

  Мы в Google+

Возврат к списку

Языковая школа Дмитрия Никитина в ЯрославлеНовости
Подпишитесь на наши информационные письма: